Она написала адрес и, машинально поставив точку, тут же стала медленно перечитывать, проверяя, нет ли ошибок:
Монолог старой дурочки
моноспектакль
(говорит по телефону).
читать дальше- Почему Вы не приняли мое приглашение? Неужели это ... так неприлично? Я, собственно, хотела с Вами дружить... без ущерба для Вашей жены (смеется). Как в школе! “Не ниже головы”, почему бы и нет? (смеется). Ну да, сейчас-то в школе...
- Алло! Ну почему это невозможно? Мне хотелось с Вами разговаривать, об-щать-ся! С первого взгляда! (смеется).
- Или на выставки ходить... Не ходите? А я хожу... Почему?.. (смеется).
- Ой, национальная катастрофа: везде одни женщины – и на выставках, и на концертах, даже, говорят, на ипподроме...
- Одна... Долго объяснять (смеется).
- Обмениваться мнением... о прочитанном. Увиденном. Передуманном. - Не хочется? Конечно, Вам это не надо, я понимаю: Хоть может быть иная дама толкует Сея и Бентама, но вообще их разговор/ Несносный, хоть невинный вздор... (смеется).
- Да, первая глава.
- Нет, подруг я "ликвидировала как класс", только выйдя замуж. (смеется). Были, но я и до замужества не была с ними особенно откровенна. Так воспитана. Сказано: не всякому человеку открывай сердце свое.
- Соседка по парте? Нет, у нас векторы в разные стороны, диаметрально противоположны.
- Понимаете, я Вас увидела - и сразу как-то поняла, что Вы не взяли на вахте конверт с билетом - на два лица! А там было еще Третье послание к Римлянину! (смеется).
- Теперь-то ясно, что Вы не придали этому никакого значения! Сначала так обрадовалась, что Вы пришли... Когда мы встретились глазами, даже показалось, что-то сверкнуло, Вы видели? А потом шевельнулась какая-то дьявольская мысль: раз так, раз Вы - не мой гость, значит я не должна сразу бежать к Вам вприпрыжку! И сказала себе "стоп".
- Алло, Вы слушаете? Потом... Когда Вы увидели меня и стали приближаться по балкону, держась за перила, а я сидела в партере с дурацким букетом, меня буквально припечатало к креслу. Было мощнейшее внутреннее запрещение встать. И я подумала: вот пришел властный человек, от одного взгляда которого у меня пошли мурашки по спине. И даже не поинтересовался, как меня зовут (помните, Вы несколько раз спрашивали, как Ваша фамилия? Уже после того... на лестнице), а я сейчас побегу навстречу. Оскорблю (чем, спрашивается?) своего добрейшего мужа, который за всю жизнь только дважды (когда поссорились, и то виновата была я) назвал меня моим обычным именем...
- Обычно как? Ласкательно. Да, все 33 года... У него нежное сердце. Мой лучший друг.
- Правда, если подсчитать, сколько мы действительно виделись за это время, то получится, скорее всего, в три раза меньше. Знаете, год за три? У нас наоборот, три за один. А у меня все не как у людей! (смеется).
- Я весь год боялась, как бы что-то не помешало сдавать экзамен, это ведь мой последний-препоследний шанс. Все-таки накануне муж порвал связки на ноге, и ночь была кошмарна...
- И забыла, кто кого пригласил, представляете? Почему-то решила, что Вы, Вы (!) спуститесь сейчас в партер: рядом со мной так много свободных мест! Мне казалось, это так естественно...
- Скажите, а если бы я – была не я, а ... Одри Хепберн (смеется). Или нет: Евгения Симонова или, скажем, Сати Спивакова – Вы бы тоже считались, кто кого пригласил? Разве бы Вы раздумывали?
- А кто меня все время пугал? (смеется). Как чем? Что Вы дон Жуан! А Ваши фривольные шутки, после которых я бурно беседовала с Вами ночами! (смеется). Что Вы - Мефистофель, Искуситель? (смеется). Да-а! Разве на лестнице это было не искушение? У меня всегда было чувство, что меня изучают, причем разными методами...
- Вы и похожи на Мефистофеля, я даже подумывала нарисовать Вас с маленькими рожками... Потом, правда, решила, что Вы больше похожи на Павла с картины Гойи. Вам не говорили? А взгляд – как на фотографии Льва Давидовича... Ландау, конечно. Помните, где он необыкновенно красив с безумной копной волос набок (смеется). Кстати, Вы меня не гипнотизировали? Нет? Тогда это... Скажите, а зачем...
- Как почему? Мне хотелось сделать Вам что-то приятное, у Вас тогда – помните, на лестнице, были какие-то, извините, затравленные глаза... Если бы не глаза, я подумала бы, что Вы – lovelas vulgarius. Но я работала в школе, я знаю - когда у мальчика проблемы в мужском мире, он ищет защиты у девочек... Не могла поверить, что Вы говорите просто так, от нечего делать... Или... иногда бывает так одиноко, что...
- Ну да... Собственно, после экзамена было столько благодарности Вам. И я решила посылать Вам флюиды ...(смеется).
- Конечно, добрые. Но вдруг подумала, что Вы не умеете их принимать и ничего-то не чувствуете! Не знала, что Вы тоже... (смеется). Тогда, тогда я поставила за Ваше здоровье свечку! Дурочка, правда?
- Не могу сказать, по другому, чем все... Но это было 25 января – день св. Татьяны, покровительницы знаний. Проходила мимо только что отреставрированной церкви, знаете, при университете, и подумала – поставлю родителям за упокой. А потом внезапно решила и Вам – за здравие, конечно (смеется).
- Слушайте! Ну слушайте же! Когда я ее зажгла, правая рука вдруг отнялась, пришлось помогать держать левой рукой! На меня это произвело такое впечатление, Вы не представляете! Я все думала: неужели это такой большой грех – поставить за Вас свечку! Потом решила – Вы, наверное, не крещеный? Да? Нет? Тогда не знаю...
- Если бы это было все! Дальше-то я пошла в библиотеку и там, на ровном и сухом полу в коридоре – представляете - упала, да так сильно, на эту самую правую руку! Не могла писать, рука опухла, почернела на глазах.. А в плечевом суставе – такая боль, ужас!.. Потом месяца три, перед тем как лечь спать, опускалась на колени перед диваном и тихонечко перекатывалась на свое место (смеется). Как склонен человек к падению! И каждый день мазала-растирала-разрабатывала...
- Почти. Но если слякотно... (смеется).
- Так что каждое утро, только проснусь – волей-неволей вспоминала Вас. Нет, ну что Вы... Потом уж так привыкла: проснусь – а Вы уже тут как тут! И целый день все думаю-думаю. Это так мешает: надо же делать дела всякие, а я словно девчонка – ветер в голове! Нельзя же все время находиться в каком-то диалоге с Вами! Нет, в том-то и дело, что я придумывала за Вас ответы! (смеется).
- Потом, в феврале решила послать на Ваш сайт валентинку! Смеялись, надеюсь? Но радовались? Правда, смешно: киска с лирой, помахивая крылышками, взлетает под музыку “чунга-чанга”! (смеется). Представляю Ваше лицо, когда среди серьезных сообщений... А кто, кстати, проверяет почту? Я подумала, если не Вы, а кто-то из молодых ребят – пусть Вам завидуют! Ну а что... Текст по-английски – это с намеком! Не догадались? (смеется). Это было Первое Послание!
- Ну на первое апреля – и не послать Вам открытку! Хотелось Вас обрадовать – а то вдруг Вы решили, что кто-то подшутил над Вами с валентинкой! Открытка тоже была смешная, правда? Вы не обиделись, что человек в ворохе бумаг был лысый? (смеется). Жаль, что текст не придумался смешной...
- Да. Второе.
- Нет, что Вы! (смеется). Послушайте, что я Вам расскажу: весной на книжной ярмарке я подошла к вашему университетскому стенду и спросила, нет ли Ваших работ. Вы не представляете, какой фурор произвело одно упоминание Вашего имени! Три дамы – до этого сверхсерьезные и углубленные в какие-то подсчеты, так разулыбались, Вы бы видели! Так внимательно меня разглядывали – даже стало неловко. (смеется). Аж вспотела. И подумала: так-так, что же я спросила такого особенного? А Вы говорите! Так что, все у Вас в порядке!
- Я боялась, что Вы заболеете после ... Когда я узнала, что для кавказского мужчины – это оскорбление, тут же стала Вам звонить, писать, но Вы молчали...
- На деревню дедушке, говорите?
- Да нет, теперь я понимаю, почему Вы ушли – потому что не проявила должного уважения, не бросилась к Вам навстречу. Но...
- Но Вы же не старик! И пришли не как учитель... Как мужчина. А за мужчинами я не ухаживаю! Я подумала, если Вы хотите таких отношений, попробуйте! Но начну их не я. Помните, Вы в буфете, решив произвести впечатление, якобы по рассеянности, вместо десяти рублей положили сто долларов? Я промолчала тогда. Хотя очень хотелось посмотреть, что бы Вы стали делать, если бы моя приятельница не стала Вам их совать в карман?
- Почему жестоко? Если говорится “а”, надо говорить “б”! Это ответственность...
- Видите, я тоже... не проявила ответственности.
- Я хотела другого, как Вы не понимаете! Чтоб только слышать Ваши речи, Вам слово молвить, а потом... (смеется).
- Вы решили, что я... Нет, и в молодости так не шутила, не только теперь... Солидная матрона. (смеется). Скоро на пенсию... Почему Вы смеетесь? Не догадывались? Надо было мне сказать раньше... Представляете, тогда, на лестнице? (смеется).
- Наоборот. Именно сейчас можно спокойно заниматься научной работой: дети выращены; никакой меркантильный интерес помешать не может; после долгой жизни по военным гарнизонам мы наконец-то осели; нечего бояться за карьеру, оглядываться на противников; можно взять серьезную тему... Наоборот, каждая женщина именно в эти годы должна иметь какое-то свое дело, не докучать своим избыточным вниманием выросшим детям, своему занятому мужу. Конечно, Вам смешно, но я делаю это за свои деньги, государство на меня не в обиде!
- Но мне только сейчас дано время...
- Да, многие смеются. Но хоть я и поздно пришла в эту профессию, считаю, все равно надо стать специалистом!
- 5 лет (смеется). Ой, она мне недавно выдала. Кричит по телефону с придыханием: бабушка, я такая красивая! Я ей: а что случилось? У тебя новое платье? Она: нет, у меня новые резиночки и две новые заколочки! (смеется). Для волос! Смешная, да? Как мало надо для счастья...
- Вы слушаете? Я, между прочим, была уверена, что Вы - это Вы, только на 50 процентов.
- У меня астигматизм.. Правда! Вы не помните мою лупу? И вблизи, и вдали, особенно, когда волнуюсь, все двоится! Теперь еще и левый глаз умудрилась укололоть цветком...
- Я ведь за день до этого перепутала Вас с Эн. Кто? Да наш профессор. Вижу, будто Вы идете впереди, сердце екнуло. Бегу. Догоняю, а это Эн! Я ведь даже после концерта все ругала себя – почему не пошла посмотреть, Вы это или он! (смеется). Нет, уверенности не было! (смеется).
- Позже я провела следственный эксперимент! Не смейтесь! Увидела во дворе Эн возле его машины, отошла примерно на такое же расстояние, как на концерте и стала рассматривать его. С пристрастием! (смеется). Совсем ведь не похож: шея короткая, небритая, ужас! (смеется). Вы, кстати, в чем были одеты?
- Не помню... Осознала это только в перерыве, когда пошла Вас искать – и поняла, что не запомнила, какого цвета рубашка, костюм, и был ли пиджак? (смеется). О-ой!
- Так это еще не все! Цветы, которые я принесла для солистки (а совсем не для Вас), я почему-то в последнюю минуту подарила дирижеру! Хотя треть концерта, который она играла, оркестр молчал, и девочка играла соло! Представляете, сколько веселых минут я доставила знакомым оркестрантам: наверняка хихикали: фанатка дирижера! (смеется).
- Зачем Вы все-таки ушли? Да, “Дьявольские трели” совсем не были дьявольскими... Жаль... Потом-то была “Кампанелла”...
- Я как представила, ведь получилось, будто я Вам назначила свидание... Жена, возможно, болеет, а я Вас искушаю...
- Нет. Я всегда сама это осуждала. Никогда не думала, что... Простите, все нелепо! До сих пор не понимаю, почему так поступила? Какая-то дикость, паморок сознания. Благими намерениями...
- Действительно... У Гете есть: Нелепым разумное стало,/ И благо во зло обратилось... Из “Фауста”? Вот – получилось как всегда! (смеется). Да, да. Знаете, в Библии лучше сказано: Доброго, что хочу, не делаю, а злое, которое не хочу, делаю почти всегда.
- Согласна. Иногда чего-то больше, чего-то меньше...
- Как не прихо...? Понятно... Галлюцинация, значит (долгая пауза). Наверное...
- Алло! Вы... А правда, Вы играли? Со мной, а потом и с моей юной соседкой по парте? Она уверяла, Вы старались для нас: для того, чтобы мы лучше экзамен сдали. Ум в возбужденном состоянии, а тут всякие намеки... Мне, кстати, это очень мешало: читаю – и все Вашим голосом (смеется). Ужас какой-то, не сосредоточиться!
- Еще? Что Вы учили нас жить... Ну... не углубляться, не разговаривать всерьез, а так... понарошку. С другой стороны, если на все реагировать... Говорила, что это – обыкновенный трансферт (если честно, я не очень уяснила, что это за фрукт!), что в такую игру можно играть только с теми, кто знает правила, и Вы поняли, что она правила знает.
- Еще она говорила, что Вы – такой, как она... Она? Закаленная спортсменка. Убежденная эпикуриянка. По ее же словам, эгоистка (в ее устах это положительное качество). Есть что-то восточное: от лишнего пленника никогда не откажется... Игрунья. Иг-рунь-я. Значит, извините, Вы – … Не я сказала, так получается (смеется).
- Кстати, Вы на мне не отрабатывали приемы "методики обольщения"? Сходится, все по “Дневнику обольстителя”: чередование явного призыва - и внезапного невнимания, полного неинтереса к моей личности. Ну почему? А Ваш поворот спиной в лифте и вопрос через плечо - как, мол, Ваша фамилия? (это через несколько дней после мечтательной просьбы полюбить Вас!). Не правда ли, дьявольское умение ошеломить? Так хотелось Вас стукнуть! Честно! (смеется).
- Еще Вы спросили тогда, если у меня сердце? Помню, растерялась. А потом, долгой дорогой домой, поняла, как надо было ответить - как Жан Поль: у женщины – все сердце, даже голова. Ах! (смеется). Но именно потому, что даже голова, я и не сообразила (смеется). “Торможу” много. Хотя, лучше бы было спросить о том же Вас!
- А Ваше невнимание к моему реферату? Судя по Вашему замечанию невпопад, Вы его и не читали. Помнится, Вы разбирали только один реферат - ее. Так я и не поняла, о чем он?
- Да? Самое поразительное, что когда это все кончилось (экзамен сдан, и мы уже не видимся), мне хочется такого напряжения мысли, готовности к сопротивлению, мне уже этого не хватает. Так, наверное, наркоману пресна жизнь без наркотика. Как там про розу, которую приручили?
- А помните, после нашей сдачи (экзамен еще продолжался), Вы заглянули в комнату, в которой мы ожидали результатов, посидели с нами, поговорили, что-то рассказали... Мне показалось тогда, что Вы говорили только для меня... От Вас шло необыкновенное доброе тепло, я это физически почувствовала, потом взгляд потух, Вы ушли принимать экзамен дальше. А за мной пришел мой руководитель, и мы ушли по делам в редакцию, нам было назначено.
- Получилось, что я не попрощалась, и будто сбежала. Перед уходом я попросила свою соседку по парте передать привет нашему общему другу, что она, конечно, не сделала. Понятно, почему: глухари – они такие. Знаете, что она мне потом сказала? В любви подруг не бывает (смеется).
- Как сказать... Есть такие насекомые, водомерки, они по поверхности воды бегают, бегают... Не углубляясь. Веселые такие... Кажется, что безвредные, на самом деле – хищники.
- С определенной выгодой для себя. Количеством хотят взять (смеется).
- Как отличить, говорите? Очень просто. Сравнить, например, с таким: Воды светлые, свежие, сладостные / Где свои прекрасные члены / Омывала та, что одна / Мне кажется женщиной...
- А еще, по ма-аленьким штришкам: как человек тебя называет...
-Я? Встречу Жоржетту (о-о!), обязательно спрошу, как там наш Колумб Христофорович!? (смеется).
- Да много по чему понятно. Разве анализируют внешность того, кого любят? Ее и не видно. И потом... с любимым человеком, даже если он не знает о твоей любви, какая-то связь духовная (или душевная?) устанавливается. Чувствуешь, когда ему невыносимо плохо, а когда вдруг ощущаешь, что эта тоненькая ниточка между вами порвалась, - понимаешь – он умер, это был момент его ухода... Так что не прав Эпикур, что смерть не имеет отношения к живущему, так относиться можно только к своей смерти, но не близких...
- Конечно, искренно, зачем же иначе? Иначе – это и называется по-другому (смеется).
- У меня провинциальное наитвердейшее воспитание! У-у! Вы не представляете, какая у меня мама была! Потомок выходцев из суровой “свейской страны”(смеется). Хотите, расскажу: по ее указанию от фигурных коньков, которые купил по случаю дедушка, отрезали ботинки (все увещевания не портить чудесный подарок были бесполезны – в ботинках холодно. И точка). Она стала прикручивать коньки мне на валенки деревянными палочками, но один все время раскручивался, а ей ведь было некогда! Тогда мама сказала, иди, сначала на одном научись, а потом и другой прикручу! Я в первом классе, кажется, была. Пошла. Попробовала – и... Помню, как внезапно оскорбилась, поняв, что меня дурят. Молча вернулась домой, плакать я уже тогда не умела да и бесполезно...
- Почему вы все время молчите? А? Между прочим, я сочинила либретто балета (смеется).
- Он. Она. Другие. Как обычно. На музыку Двойного концерта Баха. Условное название “17 мгновений весны!” Смешно?
- В конце герои воздвигают между собой стену, легкую, из ткани, ее можно отодвинуть, но они не смеют.
- Потому что мы, т.е. я и... тот человек, похожий на Вас, мы долго-долго смотрели друг на друга. Алло!
- Теперь-то я понимаю, что Вы – не ловелас. У того - какая-то цель, он ее добивается упорно. А Вы... скажете комплимент без всякой задней мысли одной особе и... забудете, ведь понарошку же (хорошо получается, кстати - внезапно, таинственно, бархатно). Встретите через пять минут другую – и повторяете все снова уже ей. А женщины-то – все дурочки недолюбленые, шуток не понимают, верят всему, ушки навострят и трепетно ждут продолжения. А потом вдруг - бац, не одна она такая-то! Наиболее впечатлительные - в аут. Нет, Вы... - же-но-люб! (смеется). И звучит приятнее! Опять же, какой эффект - стоит только произнести Вашу фамилию – и сколько женщин счастливы! (смеется).
- Вам не нужна любовь моя,/ Не слишком заняты вы мною...(смеется).
- А кто их любит? Потому они и ловеласы! Количеством хотят взять. И при кажущейся любвеобильности, очень суровы. (смеется).
- Да, да...
- Частенько наблюдаешь сценку: юная мамаша непреклонно тащит дочку, та капризничает, плачет, а мать – хоть бы что. И думаешь: ведь так просто – поговорить с человеком... Кругом одни потомки суровых предков!
- Мне кажется, у нас с Вами грехи похожи. Как какой? Самый-самый: гордыня. Есть такой стишок, он, конечно, к Вам не относится, но слушайте:
Гордость, гордыня, гордец – три лика Твоей ипостаси.
Гордость, гордыня, гордячка – три лика Моей.
И невозможность первым шагнуть навстречу:
Так достигается верность своим домашним,
А вовсе не нашей Высокой Моралью.
- Мои. Но это, скорее, сконцентрированная мысль, а не стихи.
- Я не Вас испугалась, а скорее себя... Еще:
Не шагнула вперед – вспомнила, словно Лотова жена, прошлое -
а там много было хорошего...
и окаменела – для будущего.
- Угу. Разве могут быть чьи-то еще? (смеется).
- Кстати, где-то читала, что люди, у которых иммунная система очень сходна, избегают друг друга. Как одинаково заряженные частицы! (смеется)
- Кстати, нет ли у Вас родинки на руке? А вдруг Вы – мой брат? (смеется). Точно! Давайте, Вы будете моим братцем? У Самойлова есть замечательные стихи... Не знаете? Когда настанет расставаться/ С души слетает мишура...
Но конец лучше у нас будет другой:
Твоя ль высокая обида,
Моя ль высокая беда?
И все равно, любезный братец,
Давай не расставаться. Никогда!
- Как? По-моему, хорошо! (смеется).
- Я не умею разлюбливать. Хроник я, это не лечится! (смеется).
- Да так... Концентрируется и выпадает в осадок! Хотя, оказывается, некоторые закрепляют любовь, чтобы она продлилась столько, сколько надо! До сдачи экзамена, представляете? (смеется).
- Вот поэтому тоже. Вы знаете, что есть закон Возмездия? Нет?
- По терминологии моей мамы. Не смейтесь, честно, есть, я много раз проверяла. Просто не все видят, что получили наказание.
- Никакой мистики, так все устроено, все взаимосвязано. Нарушишь что-нибудь – сразу ответная реакция... Как на минном поле (смеется). Нормально!
- Да, правильнее назвать третьим законом Ньютона, я и забыла.
- Нет, кроме шуток! Стоит мне в кого-нибудь влюбиться, мой муж заболевает. Я заметила, точно чует: то руку обожжет, то порежется...
- (Смеется) Пока не инвалид, спаси и сохрани!
- Ну, это не мои грехи... Я никогда об этом никому не говорила. Может быть, и зря. Может быть, они были бы счастливее, если бы знали, что о них кто-то думает?
- Один знакомый так и называл, добавляя “Верроккьо”. Да-а, находил сходство. Каждому встречному именно так представлял! Правда это было ... энное количество лет назад! Согласитесь, сомнительный комплимент... (смеется).
- Сиоран? То-то, я думаю, почему у меня стихи не пишутся? (смеется). А как же тогда гений и злодейство – две вещи несовместные?
- Помнится, Вам понравилось, когда я сказала, что грешна. Как все. Которые с грешком-то, с ними проще, да? Интересно, это какому-такому моему греху Вы обрадовались?
- Если серьезно, почему-то женщины, ну девяносто процентов, любят олицетворять себя с ангелом. Вот Вы зайдите на сайты с женскими дневниками: либо картинка с ангелом, либо ник (смеется). Хотя там частенько совсем не ангельское содержание!
- Ник? Псевдоним автора дневника.
- Никакую душу я не травлю! Просто за грех надо повиниться.
- Вы слышите? А я Вам каждый вечер спокойной ночи желаю. Да! Мне хотелось бы, чтобы Вы это знали. Ну, нет, не всем, только родным и … некоторым. Какой Вы все-таки!
- Да никаких комплексов нет! Уверяю Вас! Комплексы – у тех, кто чего-то хочет, но боится делать! А я – смелая. Хотя, бывает...
- По убеждениям, но чаще по интуиции. Говорят, все люди – эгоисты и всё делают из своего удовольствия. Просто для одного удовольствие – другого обидеть, для второго – обрадовать себя (едой, питьем, одеждой, знаниями...), а для третьего – обрадовать другого. Вся разница – в этом.
- В общем, желаю Вам в Новом году взаимной любви. Помните, Вы мне пожелали в том году любви, потому что любви много не бывает? Я Вам возразила на слово много. И не заметила, что пропущено слово, очень важное – взаимной. И чтобы...
Героиня говорит, говорит что-то в трубку, а зрителям теперь видно, что телефонный шнур выдернут из розетки.
Она чуть задумалась и приписала:
P.S. Уважаемый NN! Извините за очередное беспокойство. Я не сумела в свое время все объяснить, думала, что скажу постепенно, но, как теперь понимаю, мои попытки были слишком слабы. Поэтому и придумала такую форму, чтобы высказаться.
Не сочтите этот опус за искушение и можете, как всегда, не отвечать. Даже лучше, если не ответите. Безмолвие, если подумать, тоже ответ. Тем более, что теперь это не имеет значения. Как сейчас говорят, “уже проехали”. Да и слушаю я сейчас все больше Чакону.
Не принимайте на свой счет этот бред. Просто так совпало, что мой воображаемый собеседник – Ваш тезка. Все уничтожьте, пожалуйста.
Всего доброго. Не поминайте лихом.
Поставив знак улыбки и подпись, она щелкнула по картинке “отправить письмо”, и в ту же секунду пожалела, что поторопилась и не смягчила некоторых выражений.
(Для тех, кто отправляет письма по электронной почте, понятно, что если в строке адреса поставлен какой-либо лишний знак - даже точка – письмо вернется обратно, т.е. опять - “на деревню дедушке”).